Поки тривають протести в Казахстані: “Кремль пробує половити рибку в каламутній воді”

Проте «раптом» вибухнув лише тих, кого Казахстан не дуже цікавив. Насправді, через довгий час я нарешті впорався з цим. Спогад про страйк нафтовиків Заозена у 2011 році свого часу слугувала стримуючим фактором, але в 2019 році вони припинили свою роботу.

Далі текст мовою оригіналу

В ночь на 4 февраля 2019 года в Астане (теперь Нур-Султан) сгорела времянка, отапливаемая углем, погибли пятеро детей. Их родители были на работе в ночную смену. Это произошло в удаленном жилом массиве Коктал-1, на правом берегу казахской столицы. Два ее берега – это два разных мира. Левый – мир сияющих посреди степи небоскребов, правый – мир жалких лачуг. В том числе времянок, где ютятся тысячи гастарбайтеров из бедных регионов страны. Страны, просто невероятно богатой всяческими природными ресурсами. Которые упрямо не конвертируются в благосостояние граждан. Зато конвертируются в сверхбогатства правящей клики. Тот пожар грозил превратиться в политический.

В нем подгорели ножки назарбаевского трона, заставив поторопиться с транзитом власти. Ну и картинка со сверкающими небоскребами столицы Казахстана тоже изрядно оплавилась. Власти бросились тушить пожар “пирогами и блинами”. Многодетным раздавали картошку (по одному мешку), макароны (2 пачки), печенье (2 пачки). Кто-то из чиновников в приступе наивности тогда сетовал: “Мы просто не знали, что у нас существует такая бедность!”

Назарбаев обещал построить Южную Корею, но в процессе строительства стали проступать очертания Северной. Пока на Казахстан проливались нефтяные сверхдоходы и даже при масштабной коррупции хватало на подачки для народонаселения, все было еще терпимо. Но тучные годы прошли.

Тогда Назарбаев “вдруг” (на самом деле нет) принял решение уйти в отставку. Не очень далеко и в реальности скорее на повышение, заодно став городом и еще бог знает чем, но все же. Это слегка ослабило давление пара в котле.

Никакой политической перезагрузки, впрочем, не произошло. Фамилия нового президента, Касым-Жомарта Токаева, созвучна с казахским словом “токал” – “младшая жена”. Сейчас так называют бесправную любовницу. При Токаеве все сохранилось “как при дедушке”. И сейчас протестующие требуют не столько отправить президента в отставку, сколько убрать из политической системы самого Назарбаева.

Это породило слухи о том, что Кремль сделал ставку на управляемого Токаева против слишком независимого патриарха казахской политики. Говорят, между ними пробежала черная кошка – даже на неформальный саммит глав СНГ в Петербурге они летали по отдельности, разными самолетами. Как и Лукашенко в свое время, но куда более успешно, Назарбаев проводил “многовекторную политику”, балансируя между разными центрами силы. Поддерживая вполне дружеские отношения с Западом. Кроме того, он не признал Крым российским. И в Казахстане давали немалые сроки тем, кто ездил повоевать на украинский Донбасс на стороне России. Могло ли это понравиться Кремлю?

Если неправда, что Токаев выдавил из себя тихого исполнителя и задумал устранить своего политического отца при помощи Москвы, то половить рыбку в мутной воде Кремль в любом случае попытается. Кремлевская пропаганда пока не определилась, как ей реагировать на происходящее, и посылает разноречивые месседжи. Иногда намекая на то, что Назарбаев, мол, заслужил. В сердцах это говорится или в соответствии с существующим планом – время покажет.

Казахское общество намного более патриархально, чем, например, белорусское, поэтому ожидать там женских маршей с цветами и воздушными шариками не стоит. При этом Казахстан – вовсе не та Азия, какой некоторые ее привыкли видеть: деспотичная, дремотная, покорная, безропотная. У казахов нет деспотии в историческом анамнезе. Они до ХХ века сохраняли кочевой уклад жизни. И на протяжении столетий не имели института государства в современном его понимании. Самодержавных казахских ханов никогда не существовало. Улкен-хан (верховный правитель) в мирное время выполнял функции, скажем так, верховного спикера, председателя на всевозможных собраниях, занимал почетные места на различных ритуальных мероприятиях и т.п. Только во время войны он становился полновластным правителем, “верховным главнокомандующим”. Огромные территории, небольшая плотность и рассеянность населения, аридный климат, отсутствие длительных и прочных поселений не позволяли в остальное время установить единоначалие, централизованную систему. Отсутствие городов и тюрем в степи, специальных отрядов, исполнявших только полицейские функции, исключало такую возможность.

Отношения в казахском обществе, как формулирует Ирина Ерофеева, известный специалист по социальной и политической истории Казахстана, “носили патронатно-клиентный характер, говоря иначе, имели форму обмена ресурсами и услугами”. Пусть ее нельзя назвать демократией, все же это была довольно сложная система договорных отношений между разнопорядковыми ханами, родовыми и племенными авторитетами, военной аристократией.

В номадическом мире существовала такая форма сопротивления народа, как откочевка – уход из традиционных мест обитания, то есть и уход из-под власти правителя. Собственно, с откочевки начинается история создания Казахского ханства. Наряду с этой пассивной формой сопротивления существовала и активная. По решению маслихата (народного собрания, вече), если хан не оправдывал надежд и угнетал своих подданных, он мог быть низложен. У хана отбирали все имущество. Он не имел права сопротивляться.

Все это не окончательно быльем поросло, достаточно живо в памяти народа, несмотря на столетие централизованной и жестокой власти. Однако на одной памяти демократию установить трудно. Демократических институций в стране не существует. Едва ли достаточно заменить цветы с шариками на кулаки и коктейли Молотова, чтобы победить консолидированную и застаревшую диктатуру. Те, кто считает решительную силу улицы панацеей, могут на примере Казахстана пережить большое разочарование. Ситуация очень шаткая и качнуться может в любую сторону – в том числе в сторону замены “просвещенной” и относительно независимой от Кремля деспотии на еще один вассальный режим.

Казахский народ исторически делится на три жуза (нечто вроде племенных союзов родов): Старший, Средний и Младший. Тут казах мог бы меня поправить: не делится на, а состоит из трех жузов. Если перенести эту структуру на тройственный клуб диктатур – России, Беларуси и Казахстана – последний в нем будет “Старшим”.

Хотя Лукашенко политически старше Путина, тот его решительно отодвинул на положение бедного родственника. Родственника довольно наглого, но все же находящегося в подчиненном положении младшего. Назарбаева под себя Путин подмять не смог, если вообще пытался. Все трое – носители советского политического сознания. А в советской иерархии Назарбаев стоял куда выше полковника КГБ и председателя совхоза. Кроме того, ему просто незачем было “ползти в Москву на коленях”, в отличие от Лукашенко. При всем при этом именно Назарбаев – архитектор и вдохновитель “евразийской интеграции”. Что делает его эдаким патриархом имперского проекта. Чей шатер возвышается над кремлевскими звездами.

В случае если этот шатер рухнет под напором разъяренной казахской улицы, зашатается весь “евразийский” проект союза деспотий. За это имеет смысл держать кулачки.

Важливо: думка редакції може відрізнятися від авторської. Редакція сайту не відповідає за зміст блогів, але прагне публікувати різні погляди.

Джерело

Поділитися у Facebook: